Форум » Архив «Lumiere-77» » La danse macabre - 12 марта 1978 г. » Ответить

La danse macabre - 12 марта 1978 г.

Armand Bechet: Хогвартс, Большой Зал 12 марта 1978 года, время завтрака Завтрак перед походом в Хогсмид, как обычно, оживлённее, чем в будний день. Внезапно посреди Зала у одной из студенток случается приступ - она грязно ругается, бьется в судорогах и говорит разными голосами.

Ответов - 63, стр: 1 2 3 4 All

Glenda Chittock: Внешний вид: белая блузка, чёрные брюки, сапоги-ботфорты, тёплая мантия с гербом Хаффлпаффа. В Хогсмиде всегда было чем заняться, Гленда очень любила проводить там выходные и дождаться не могла, когда преподаватели наконец решат, что хватит студентам сидеть носом в книги и пора развеяться. Конечно, хаффлпаффка не могла не любить учиться, но и на заучку-зазнайку никогда не тянула, постоянно находя себе дела поинтереснее. Кроме того, прогулка в волшебную деревню означала, что сегодня Ленд наобщается вволю. Ей так нравилось разговаривать с людьми, что казалось, будто она просто не умеет молчать более одной секунды. -Доброе утро! - приветливо улыбнулась она всем присутствующим, опускаясь на скамейку возле стола своего факультета. Завтракать она не очень-то собиралась, потому как вообще редко ела по утрам, начинало тошнить. Однако Гленда не считала, что нежелание питаться может заставить её сидеть в спальне или гостиной. В предвкушении хорошего дня Читток отметила, что настроение сегодня ещё лучше, чем обычно. -Надеюсь, ничто сегодня не сможет помешать нам пойти в Хогсмид. - проговорила девушка, опустошая стакан с апельсиновым соком и буквально испепеляя взглядом преподавательский стол, будто бы в случае чего это помешает Дамблдору сказать, что всё отменяется.

Benjamin Nayman: Бэнджи меланхолично ковырял ложкой овсянку, размышляя, как уговорить себя ее съесть или как уговорить ее прыгнуть ему в рот. Гленда села совсем неподалеку, и он прекрасно слышал, что она говорит. И против обыкновения, а обыкновением было бы его молчание, он задумчиво выдал: - Если ты не натворила чего-нибудь ужасного, вряд ли тебе что-то помешает. Тем более, мы и так там несколько месяцев не были. Хотя по мне, странно идти в Хогсмид и веселиться, когда вокруг происходит всякое странное. Он оглянулся по сторонам, словно странное могло подкрасться прямо здесь и сейчас. Но никогда же нельзя знать наверняка - вдруг именно так и случится.

Aisling Sheridan: Внешний вид: форма факультета, с собой - сумка с пергаментами и палочкой. - Бенджи, ты преувеличиваешь, - Эшлинг с превеликой осторожностью намазывала джем на тост, стараясь не испачкать по обыкновению пальцы, а то потом невозможно будет избавиться от этого неприятного ощущения липкости, - вот что такого страшного произошло? Шеридан, в отличие от Неймана, все происходящее воспринимала, пожалуй, даже чересчур легкомысленно: слухи, поползшие недавно по школе, будто чудовище из прошлогоднего кошмара вернулось, она считала всего лишь слухами, распущенными, чтобы попугать младшекурсников, да пощекотать нервы гостям Турнира. А больше ничего страшного в школе кажется, и не происходило - это за ее пределами творилось нечто пугающее и невообразимое, однако стены замка пока надежно хранили учеников, и Эшлинг, с тревогой прочитывая утренние новости и строча очередное письмо родителям, утешала себя мыслью о том, что сюда этот ужас добраться не должен. Дамблдор не позволит. И, естественно, Шеридан не видела никаких препятствий походу в Хогсмид и веселью. Более того - у нее на эту прогулку были весьма многообещающие планы. - Гленда, не передашь молоко, пожалуйста? Кстати, Бенджи! - Эшлинг искоса посмотрела на Неймана. - А уже решили, какие команды играют в показательном матче?

Daniel de Foix: Зимой и осенью Даниэль по утрам часто завидовал ученикам Хогвартса, которые спали в замке – ведь для того, чтобы придти на завтрак, им не надо было проделывать весь этот путь от опушки леса до дверей школы, как это делали Шармбатонцы, или же от озера – как выходило у ребят из Дурмстранга, в любую, даже самую жуткую шотландскую погоду, когда и на тренировку-то себя выйти не заставишь. Зато с приходом весны всё изменилось – и теперь та дорога могла сойти за утреннюю прогулку, особенно приятную вот таким солнечным и ясным днём, как сегодня. Потому-то и настроение у Даниэля было просто замечательным с самого утра, хоть он и задержался немного к завтраку – ибо день обещал быть чудесным до самого вечера, и этот день он явно планировал провести в компании друзей и любимой девушки. Войдя в Большой Зал, чемпион Шармбатона тут же направился к столу Хаффлпаффа. В самом начале их когда-то посадили к Рейвенкло, но теперь каждый выбирал себе место по душе. Эсклармонда часто садилась к Гриффиндорцам, Арман к Слизеринцам, а Симон к Пелагии... в общем, если случалось так, что они с Эшлинг приходили на завтрак в разное время, то Даниэль был и сам не прочь поболтать с МакНейром или Рихтенбергом за столом факультета Салазара, например. Стол Гриффиндора он находил всё же слишком тесным и шумным для Джеймса Поттера, Сириуса Блэка и себя одновременно. - Доб'гое ут'го всем. – Поздоровался француз с компанией Хаффлпаффских шестикурсников, окружавших Эшлинг, и опустился на скамью рядом с ней. А потом улыбнулся и положил перед девушкой небольшой букетик ландышей, перевязанный серебристой лентой. Кажется, ребята говорили о квиддиче – явно не самой любимой теме де Фуа, и потому тот не стал пока ввязываться в разговор, предпочитая заняться завтраком. Только на мгновение склонился к самому уху Эшлинг, чтобы тихонько шепнуть той пару слов. – Эти цветы для тебя. Ты сегодня чудесно выглядишь, ma chérie. В общем, Даниэль от души надеялся, что никакие чёртовы всадники, лошади, кэльпи, фестралы, Пожиратели Смерти и неведомые туманы не испортят ему настроения и предстоящего похода в Хогсмид.

Glenda Chittock: Если бы Гленда была интриганткой, то дала бы фору любой сплетнице школы, с её-то красноречием. Однако Хогвартсу повезло и странности интересовали Читток исключительно с эстетической точки зрения. Ну почти. -Главное, чтобы не произошло ещё чего-нибудь. Я думаю, всем нужно отвлечься... - неспешно произнесла девушка, повернувшись к Бэнджи. Случившееся три дня назад всё ещё не выходило у неё из головы, а вот слухи о якобы вернувшемся кошмаре она интересными не находила, скорее скучными и необоснованными. Впрочем, всё ещё может измениться и вовсе не факт, что в лучшую сторону. В прошлом гуду все страха натерпелись и Гленда не была исключением. -Конечно, держи! - слегка неестественно улыбнулась хаффлпаффка, протягивая Эшлинг молоко. -Мне тоже интересно! Надеюсь, мне доверят комментировать этот матч. - как ни любила Читток внимание к своей персоне, она пока что не особенно привыкла к нему в таких масштабах и боялась не понравится. Но это скоро пройдёт, главное - не сдаваться. Выпив ещё несколько стаканов апельсинового сока, Гленда несколько повеселела, предвкушая поход в Хогсмид и мечтая, например, о сладостях из кондитерской. Страх, кажется, готов был уйти на второй план. -Привет, Даниэль. - негромко и приветливо произнесла девушка, чуть улыбаясь французу и почти сразу же повернувшись к Нейману.

Benjamin Nayman: Внешне Бэнджи остался спокойным, только тарелку с кашей от себя отодвинул - теперь уж точно не судьба. Он не хотел говорить о том, что произошло, раз Эшлинг ничего не знала, хватит того, как он всех переполошил в том мае. - Ну, знаешь, ходят всякие слухи... - уклончиво ответил Нэйман. - И они недалеки от истины. Конечно, куда важнее матч по квиддитчу, но Бэнджи не старался убедить всех в том, что не время веселиться и обсуждать глупости. Он вообще редко старался кого-то в чем-то убедить. - Я не знаю, что будет играть. Наверное, капитаны будут решать. И я не думаю, что этот матч будет отличаться от других, так почему бы тебе его не комментировать? Ему самому собственная серьезность не слишком-то нравилась, но он ничего не мог поделать. Это как с Алисой, которая съела пирожок - не хочешь, а растешь. - Доброе утро, Даниэль, - поприветствовал он шармбатонца. - А Вы играете в квиддитч?

Aisling Sheridan: - Ой, с каких пор ты веришь слухам, - легкомысленно отмахнулась Эшлинг от опасений Неймана, - спасибо, Гленда. Шеридан благодарно приняла кувшин с молоком из рук однокурсницы, и, обернувшись на голос француза, радостно заулыбалась, приветствуя де Фуа своим обычным восклицанием. - Дэн! Иностранцы были вольны выбирать для трапезы любой из четырех факультетских столов, и Эшлинг, с готовностью отодвигаясь, дабы освободить место для де Фуа, радовалась тому, что сегодня Даниэль решил разделить его с ними. Ландыши источали чудесный аромат: восторженно оглядев нежные цветы, Эшлинг благодарно поцеловала де Фуа в щеку и, внезапно замерев, многозначительно покачала пальцем перед его носом, предупреждая полушутливо: - Но если после завтрака ты убежишь на дуэль, я тебя этим букетом выдеру! Ландыши, очевидно, представлялись Шеридан серьезным оружием. И возвращаясь к теме разговора с однокурсниками, хаффлпаффка поспешила пояснить Даниэлю: - Гленда - наш комментатор матчей. Лучший комментатор, я бы сказала! А Бэнджи - вратарь сборной. Я надеюсь, что у тебя будет шанс оценить мастерство их обоих. Ну, ты же знаешь, эта показательная игра для вас. Эшлинг поболтала хлопья в молоке и со вздохом признала: - Хотя что-то мне кажется, Слизерин с Гриффиндором нас не пустят.

Daniel de Foix: - Не надо меня букетом! – Даниэль довольно улыбался, подставляя щеку для поцелуя. – Никаких дуэлей сегодня, после завт'гака я никуда не убегаю и иду в Хогсмид с тобой. Кажется, даже английская овсянка в тарелке вместе с напоминанием о злополучной дуэли не могли испортить хорошего настроения де Фуа, и теперь он с энтузиазмом намазывал тосты сливочным сыром. - Нет, Бенджамин, в квиддич я не иг'гаю. Но у нас есть Эсклармонда де Рэ – вот она иг'гает, да ещё как! Она ловец – и как бабочка по'гхает по небу. Француз попытался было взглядом отыскать в зале светловолосую макушку Лали, но быстро отвлёкся на слова Эшлинг. По правде говоря, ему было вообще всё равно, какие команды будут играть показательный матч – Даниэль не интересовался квиддичем настолько, насколько это вообще было возможно. Со своей панической боязнью высоты он не то, чтобы летать самому, он даже на чужие игры смотреть не любил. - Эшлинг, я ве'гю, что ваши 'гебята молодцы, даже если и не увижу их на поле. Я не очень 'газби'гаюсь в вашем школьном чемпионате, но, по-моему, и Уолден и Джеймс наст'гоены 'гешительно, ты п'гава. Хотя, мне кажется, было бы честно, если бы из ваших четы'гех команд соб'гали две, выб'гав по несколько человек из каждой. Это же не со'гевнование. Пожав плечами, Даниэль вернулся к завтраку, аппетитно хрустя тостами и запивая их чаем. Вот с матча он бы сбежал, пожалуй. А сейчас впереди чудесный день – и потому можно просто наслаждаться едой, солнечными лучами над зачарованным потолком и перспективой отличной прогулки.

Jack Lantern: Внешний вид: вязаный серый с цветными зигзагами свитер, джинсы, зимние ботинки. - Тогда это будет лошадиным балетом на льду. - Вмешался Джек, усаживаясь на скамью неподалёку от француза. - Мы же не для того весь год тренируемся, чтобы стать лучшими игроками. То есть, для этого тоже, но для начала мы стремимся стать лучшей командой. И я уверен, что Мафа не даст Поттеру или Макнейру забрать место в этом матче. Скорее уж предоставит им выбор кого из них мы раскатаем по полю. Несмотря на жизнерадостный тон, Джек был явно чем-то обеспокоен. Он оглядывал длинный стол под золотыми знамёнами, ещё пристальнее вглядывался в сидящих за столами других факультетов и то и дело порывался уйти. - Эшлинг, ты не видела Уинифред? - наконец, излил своё беспокойство бывший староста. Хорошо, что разговор про вернувшийся ужас он пропустил.

Mariana Alistair: Внешний вид: синий шерстяной сарафан до колен, под ним белый джемпер. Серые чулки и обычные черные ботинки. Волосы заплетены в две косички, челка удерживается ободком. - Я видела её утром когда собиралась – она только просыпалась. Думаю она скоро подойдет, - Мэри понимала из-за чего тревожится Джек, ведь и он, и Уинни в эту среду были в музыкальной гостиной, но ей самой казалось, что сейчас причин для тревог нет, это было остаточное явление и оно больше не повторится – оно не должно повториться. - А мне кажется мист...месье де Фуа прав, - в окружении собратьев по факультету Мэри была намного проще разговаривать с иностранцами. Да и то, что Даниэль практически каждый день завтракал, обедал и ужинал за их столом сделало его кем-то вроде почетного хаффлпаффца. Она даже для усиления впечатления от сказанного взмахнула рукой с зажатой в ней ложкой, которую к счастью ещё не успела окунуть в овсянку. – Потому что если выберут команды двух факультетов, то это будет огорчением не только для проигравших команд, но и для всех учеников их факультетов. А если в одной команде будут ловец – гриффиндорец, охотники и вратарь – рейвенкловцы, а ловец и загонщики – хаффлпаффцы, а в другой будут слизеринцы и гриффиндорцы, то рады будут все, и соревновательный дух не пропадет. А те, кто не попадут в команду будут запасными – мало ли что может случиться, - недосказанное «если поставить Лундгрена и Сэлвина играть вместе» так и осталось недосказанным, потому что Мэри в последний момент решила не заострять внимание иностранного гостя на внутрихогвартских конфликтах. – И это будет полезно для них как для игроков. Джорджин Фигг в десятых годах проводил схожее исследование – он сумел договориться о товарищеском матче между Тутшилскими Торнадо и Фелмутскими Соколами, в котором они поменялись командами загонщиков. И он показало, что игра в непривычной, но знакомой команде вначале снижает эффективность на двадцать процентов на тренировках, но где-то через полчаса игры в полноценном матче повышает реакцию и совместную координацию игроков на десять, а иногда и пятнадцать процентов от оригинальной, - и ещё один взмах ложкой, так и не притронувшейся к каше. Заметив это, Мэри немного успокоилась, замолкла, смутилась и наконец добавила. – Ну, мне кажется это была бы лучшая идея, чем устраивать обычный матч.

Solveig Rowle: Внешний вид: белая рубашка, коричневые юбка до колена и жилет из одинаковой ткани, коричневые туфли на низком каблуке. -...и тогда я решила не устраивать никаких вечеринок. Это все просто глупая трата времени. - безапелляционно заявила Сольвейг и потянулась за булочкой. Речь шла о дне рождения Роул, надвигавшемся с мрачной неотвратимостью: признаться, сама Сольвейг не придавала большого значения этому сомнительному празднику, и, пожалуй, благополучно позабыла бы о дате своего рождения, не напоминай ей об этом окружающие. Роул вообще порой казалось, что это они, а не она сама, придумали праздновать этот день - и они же ее руками завели традицию семнадцатого числа устраивать "для своих" небольшую вечеринку в гостиной Слизерина, и если когда-то Сольвейг и считала подобный обычай приятным, то с прошлого года она свое мнение изменила. День рождения не приносил никакой радости - и она была практически уверена, что и в этом году ничего хорошего ждать не стоит. Но это еще как-то предстояло объяснить тем самым окружающим, которые, собственно, и придумали весь это бесноватый праздник. И чтобы продемонстрировать, что озвученное ею решение - твердое и окончательное Сольвейг резко сменила тему, давая понять, что вопрос закрыт. - Ладно, это все глупости. Что пишут в газетах, Элла? - Сольвейг потянулась к чайнку, походя предлагая. - Будешь чаю, Арман? Здешняя кухня, должно быть, казалась креолу исключительно неаппетитной - и Роул могла утешить Беше разве что тем, что разделяла его взгляды на кулинарию. Пододвинув к себе тарелку с тыквенными оладьями, Сольвейг недовольно обозрела ее содержимое, и со вздохом поставила обратно. - Давайте пойдем сегодня в "Кабанью голову", - предложила она, - ужасно хочется поесть нормально.

Glenda Chittock: -Надеюсь. - произнесла девушка в ответ на фразу Бэнджи. Она могла бы добавить что-нибудь про "если руководству школы понравились прошлые матчи", но льстить самой себе... Гленда не считала это хорошей чертой поведения. -Спасибо, Эшлинг. - улыбнулась Читток, безмерно любившая хорошие слова в свой адрес, искренние, разумеется. Настроение улучшилось, почти пропало беспокойство, осталось лишь осознание того, что не всё в порядке. В Хогвартсе опять что-то происходило, не особенно приятное и совсем не безопасное. В разговорах про квиддич девушка обычно участия не принимала, ведь всё, что она знала об этой игре - основные правила, позиции игроков, а так же их фамилии и факультеты. Сам по себе этот спорт огромного интереса у Ленд не вызывал, только если в качестве "повода поговорить, когда тебя слушает огромное количество народа". В этом и состоит работа ведущих, комментаторов и журналистов - высказываться на тему, в которой они ничего толком не понимают. В этом их искусство, чтобы их слушали. Кажется, у Гленды был талант, что ей, безусловно, очень нравилось. Так что оставшись без внимания сейчас она ничуть не расстроилась, решив всё же немного позавтракать. -А кто должен решить какие команды будет играть? - внезапно поинтересовалась хаффлпаффка, "вклинившись" в паузу между словами других. От людей действительно зависело многое, ведь многие, к сожалению, не считали нужным мыслить объективно.

Benjamin Nayman: Бэнджи сталкивался как-то с француженкой Эсклармондой, причем прямо в квиддитчной раздевалке, и это воспоминание и последовавшее за ним смущение заставило его вновь придвинуть к себе тарелку с кашей и опустить голову. Меж тем, он внимательно слушал, что все говорят, особенно внимательно слушал Даниэля и Мариану, которая всегда могла сказать что-то важное и нужное. Раз так уже делали, значит и они тоже могут. - Мне нравится идея со сборными командами. Раз это показательный матч, надо просто отобрать лучших игроков из всех четырех команд и сыграть такими смешанными составами. Только вряд ли это понравится всем. Я думаю, Гленда, что решать все равно капитанам. Вот они и будут спорить. Но хорошо бы, чтобы кто-то донес до них эту идею. Он уже представлял, что, с характерами всех капитанов, может и драка начаться.

Glenda Chittock: -Бэнджи, а как... - внезапно, окружающий мир будто бы провалился куда-то, в глазах у Гленды потемнело, а голову пронзила адская боль, заставившая хаффлпаффку прижать ладони к лицу. В сознании всплыло воспоминание о недавнем сне: кто-то отчаянно просил Читток пусть её, сначала ей не хотелось открывать дверь, но потом она всё-таки согласилась. Гленда, Гленда, Глендааа! - шум был внутри её головы, от страха девушка оцепенела и потеряла дар речи. Что за голос, а главное, кому он принадлежит? Чччто, кто это?! - от ужаса Ленд начала заикаться даже в мыслях. Голова болела до тошноты, ей казалось, что мозг сейчас взорвётся. Горло будто стиснули, воздуха не хватало, начались судороги и Гленда упала со скамьи в проход между столами. Из глаз брызнули слёзы, на мгновение ей показалось, что изо рта сейчас пойдёт пена, но вместо этого из груди вырвался страшный, громкий и низкий голос. -Гигантский кальмар вас всех подери! - глаза были раскрыты, зрачки расширились. Что она такое говорит, почему? -Грязнокровки, тупицы, кто вас только в Хогвартс зачислил, какой идиот это сделал?! - никогда она её не волновала чистота крови, что за дрянь теперь подчиняет себе её разум. Гленда, Гленда... - у в горле Читток утонул крик, голоса не было. Со стороны могло показаться, что её душат, но вокруг никого не было. Что я такое говорю, кто ты, наконец?! - девушка извивалась на холодном полу Большого зала и совсем не осознавала, где находится. Ты сама пустила меня, помнишь?... - неужели сон был отражением происходящего в голове Ленд? Но откуда ты взялся? Уходи, немедленно! - из глаз текли слёзы, от катаний по полу на висках остались кровавые ссадины. -Будьте прокляты, мерзкие безмозглые создания!

Eleanore Rookwood: Внешний вид: темно-серая юбка-карандаш, блузка цвета слоновой кости с рукавами-фонариками и пышным воротником. Волосы распущены, от лица убраны лакированным зеленым обручем. Сегодня утром Элеанор даже не пыталась уснуть лицом в чай, что было почти уникальным случаем для школы. Причина тому была проста: вчера вечером, когда она обычна была полна сил и планов, у неё внезапно поднялась температура, так что мисс Руквуд отправилась спать в «детское» ещё время, всего-то в половину второго. Так что сейчас она зевала, временами потирала глаза, но все равно выглядела сильно более активной, чем обычно. Лениво перелистывая страницы газеты, не столько ради информации, сколько ради образа интересующейся последними новостями особы, она в пол уха слушала монолог Сольвейг, которая очередной раз решила, что ей удастся отвертеться от своих священных обязанностей. Вот казалось бы умная девушка, седьмой год на слизерине, из нормальной семьи, а все равно такая наивная. - О, посмотри-ка, тут пишут, что Сольвейг Роул планирует устроить самую лучшую днерожденческую вечеринку за все семь лет своего обучения в школе. Правда удивительное совпадение? – Элла невинно улыбнулась, однако по насмешливому выражению её глаз можно было ¬без труда догадаться, что она так просто не сдастся, и Сольвейг лучше сразу сдаться и начать обсуждать вопрос декорации гостиной, а не причины отказа. – Я думаю лучше аппартироваться в Лондон и действительно нормально поесть. Арман, вы составите нам компанию? Она обворожительно улыбнулась французу и хотела ещё что-то добавить, но в этот момент покой Большого Зала нарушил громкий, незнакомый голос, высказывания которого сделали бы честь любому рыцарю черного плаща и стальной маски. - Опа, Читток похоже сошла с ума. Или нам что-то подсыпали в еду, - спокойным, насмешливым тоном констатировала Элеанор, изящным жестом выливая свой чай на пол рядом со скамейкой, даже не глядя если кого-то задела. Попыток встать и помочь бьющейся в припадке хаффлпаффке она не предприняла, но Гленда удостоилась завороженного слизеринки. – Солли, как ты думаешь, это заразно.

Aldo Lorenssen: Внешний вид: форма Дурмстранга, слегка растрепан. Альдо хорошо проводил утро. Честное слово, хорошо - перекидывался ленивыми фразами с Альберихом, читал "Пророк" и даже не смотрел в сторону хаффлпаффского стола. И был на удивление немногословен, Сольвейг предоставил болтать с Арманом и фройляйн Руквуд, а с Рихом они, в общем, за годы дружбы уже успели обсудить весь мир, все соседние, парочку выдуманных и серебряные коньки в придачу, куда ж без них. Он ждал. И внезапно дождался именно сегодня: когда темноволосая девушка упала на пол и принялась кататься в судорогах, неприятным голосом выкрикивая оскорбления, Лорензен переглянулся с Арманом и смешливо наморщил нос: - Он быть не в духе нынче, пойдем успокаивать старика? - а потом насмешливо склонил голову перед Эллой, - фройляйн, это есть воистину быть королевский поступок, только такая участь заслуживает местный чай. А девочке плохо, да. Сглазили. Идем, Барон? Надо помочь. Ухмылка Альдо не предвещала, впрочем, помощи. Норвежец встал и быстрым шагом направился к Гленде.

Aisling Sheridan: - Уинни? - Эшлинг словно бы с некоторым удивлением огляделась, только сейчас понимая, что рыжей Лермонт за столом не было, и тут же поспешила согласиться с опередившей ее Марианой. - Да, я думаю, она скоро спустится. Мне вообще казалось, что она уже тут... Окончание фразы перекрыл грохот - Гленда, только что сидевшая рядом, внезапно повалилась на пол - и Эшлинг, не понимая еще, что произошло, скорее инстинктивно отпрянула в сторону, ближе к Даниэлю, испуганно хватая де Фуа за руку. С нарастающей паникой она наблюдала за тем, как однокурсница бьется в судорогах, изрыгая проклятия: поначалу Шеридан испугалась, решив, что Читток просто стало плохо, но сейчас хаффлпаффка понимала, что никакая болезнь не вызовет подобного. - Дэн, что это?! - перепуганным шепотом вопросила Эшлинг. Она все крепче обхватывала руку Даниэля, отшатываясь от бьющейся на полу Гленды, и хоть умом понимала, что надо как-то помочь однокурснице, но не находила в себе силы даже подняться со скамьи: само зрелище пугало Шеридан на столько что та, кажется, приросла к месту. По Большому залу прокатился вздох ужаса; зазвенели падающие ложки: ученики, как и Эшлинг не сразу разобравшие, что происходит, теперь испуганно привставали с мест, стараясь увидеть, что же творится у стола Хаффлпаффа. Тем более, что игнорировать подобное зрелище было сложно: голос у Гленды сейчас был чужой - низкий и страшный он, кажется, отражался от сводов зала, достигая каждого уголка, и Эшлинг с трудом боролась с желанием зажать уши ладонями. - Боже, помогите ей кто-нибудь! Дэн?

Armand Bechet: Не склонный к сочувствию к кому бы то ни было, Арман невольно рассуждал о неблагополучии британских магических семей, если им еда в Хогвартсе кажется хотя бы аппетитной. Подобные размышления так или иначе посещали его раза два в сутки, когда приходило время наслаждаться видом большей частью пасмурного неба сквозь потолок Большого Зала. И этот раз не был исключением. Беше довольно лениво разравнивал по тосту какой-то джем, больше отдаваясь процессу, нежели ожиданию результата, пропускал мимо ушей монолог Сольвейг о причинах отказа от празднования дня рождения и изредка вставлял подходящие по смыслу реплики, по большей части односложные. - Благодаррю, Сольвейг. – Беше кивнул, сегодня пытаясь быть вежливым если не по отношению к чаю, то хотя бы по отношению к Роул, и подался вперёд, чтобы иметь возможность взглянуть на Элеанор, так сказать, глаза в глаза. И очень жаль, что глаза последней оказались закрыты утренней газетой. - Да, я предлагаю, лучше будет добраться до Лондон. В эта «Кабанья голова» выглядит так, как если название произошло от кабана, который там жил век назад. И с тех пор там не убирали. – Арман таки дождался исчезновения печатного издания и охотно улыбнулся в ответ на улыбку Руквуд. Тост был забыт, перспектива похода в более-менее цивилизованное место вполне примиряла его с возможностью поголодать ещё пару часов. Но с перспективами не сложилось. На вой студентки невозможно было не обратить внимание. Её ругань переполошила – удивила, а кого и напугала – весь Зал, и только Арман сделал охотничью стойку. Хотя нет, не правда: Барон точно знал, что схожие чувства испытывает сейчас ещё один человек. Арман сделал вид, что задумался о целесообразности успокоения, но поднялся на удивление быстро. - Я был бы не в дух, разбери я такое жилище, - разочарованно сообщил он Лорензену уже на ходу. - Я ждал что-то потрясающее. – Это он о брани. Когда Альдо рассказывал о том, что им нужно искать, наибольший интерес у Барона вызвала именно эта часть, по крайней мере, на показ. И, кажется, более его ничего не интересовало, так что спасение утопающей в демонической ярости ему заранее виделось бесполезным. Опять же, на вид. Рядом с бесноватой он, тем не менее, оказался первый, и, когда ожидаемо не сработал магический способ усмирения буйствующей, опустился на колени и схватил девушку в охапку.

Liam Flanagan: Хорошо, что Флэнеган успел только намазать тост маслом и не успел откусить. По Залу прошла такая ругань, что ему сначала показалось, что он в каком-то пабе, а не в Большом Зале школы Хогвартс. Тост полетел в сторону, шлепнувшись, конечно, маслом в стол, а Лиам просто через стол перелез, чтобы не тратить время на оббегание всех преподавателей. Чего так рванул? Да потому что его любимые детки, хаффлпаффцы, похоже, заварили кашу. Идеальное блюдо на завтрак. - Гленда! Сначала он думал, что это судороги и мимоходом схватил со стола ложку, но потом сообразил, что при судорогах так не орут и не ругаются. Больше было похоже на одержимость. Чем ближе он подбегал, тем больше было похоже. Двое парней-иностранцев уже пытались помочь, парень из Шармбатона уже держал девочку. - В Больничное Крыло надо, парни, - первая мысль, пришедшая в голову и высказанная вслух. - И держи осторожно, чтобы она не переломала себе кости. Он, чаровед, очень плохо представлял, что делают с одержимыми, если Гленда действительно одержима. Когда-то он читал книги про ритуалы и демонов, но это было чертовски давно и почти в шутку. Флэнеган обернулся к преподавательскому столу, где должен был быть человек, который должен был знать.

Daniel de Foix: Большую часть всех этих разговоров про квиддич Даниэль благополучно прослушал. И если смысл слов, сказанных Джеком, француз ещё уловил, то монолог блондинки с косичками показался ему не намного веселее какой-нибудь чертовски скучной лекции. Словно бы она выучила наизусть “Квиддич сквозь века” и теперь по памяти цитировала строчки оттуда – вот странная. А потом всё произошло очень быстро. Но, вопреки отчаянной просьбе Эшлинг, де Фуа всё же не смог первым оказаться возле Гленды, хотя сидел к ней несравнимо ближе Армана. И вовсе не потому, что не хотел. И даже не из-за того, что Шеридан крепко держала его за руку – её он почти не слышал, и даже столь сильного испуга её уже не почувствовал. Всё заслоняло собой другое чувство – внезапный приступ такого гнева, от которого темнело перед глазами. Волна безумной, какой-то за гранью человеческой ярости в мгновение накатила оттуда, где билась в приступе девушка. И если бы не Эшлинг стискивала локоть Даниэля, а он держал её пальцы в своей руке, то той было бы сейчас очень и очень больно, потому что француз с ненавистью сжал руку в кулак, едва не согнув пополам вилку, которую держал. Ненависть душила его, и де Фуа боялся, что ещё немного, и ему станет просто нечем дышать. Одним рывком высвободив свою руку из руки Шеридан, француз сунул её в карман и, нащупав там массивный золотой перстень, быстро надел его на палец, активируя ментальную защиту. И только теперь, выдохнув, услышал, что Эшлинг зовёт его. После целого набора отвратительнейших эмоций пустота в эмоциональном фоне была не менее отвратительной. Проклятье. - П'гокляли её наве'гняка. Ты не бойся, ей помогут. Снова быстро коснувшись дрожащими пальцами руки Эшлинг, Даниэль всё же поднялся со скамьи и, сделав пару коротких шагов, уже опустился на одно колено рядом с Беше. И, несмотря на указания местного преподавателя заклинаний, было почти очевидно, что этой девушке не колдомедики нужны. - Арман, есть идеи получше? – Спросил де Фуа на французском, дабы Флэнеган не понял, о чём речь. К Барону стоило прислушаться, хотя бы потому, что по части странных проклятий он знал побольше других студентов. – Я готов помочь. И всё-таки, всё-таки к горлу подступала тошнота – порой Даниэль ненавидел свой дар ощущать вот такое. Подошедший Лорензен этот приступ тошноты только усиливал одним своим видом, а съеденный завтрак сейчас казался вообще съеденным зря.



полная версия страницы